Игнац Земмельвейс

В Вене в 1840-х годах женщины умирали после родов, и никто не знал почему. Молодой акушер догадался, что заразу приносят на руках сами врачи, заставил их мыть руки хлорной известью — и смертность упала в разы. Вместо благодарности его уволили, он уехал из Вены, над его теорией смеялись, а в конце концов его поместили в лечебницу.

Каким был мир до него

В середине XIX века Венская больница была государственным учреждением, которое служило прежде всего беднякам.

Родильная горячка убивала за несколько дней. Историки медицины описывают типичную картину так: в понедельник женщина родила, во вторник она счастлива и здорова с ребёнком, в среду вечером у неё жар, в четверг бред и мучительный перитонит, а в пятницу или субботу её уже нет в живых.

Причину видели в «дурном воздухе» — миазмах — или в нарушении равновесия телесных соков. Лечили кровопусканиями и слабительными, и почти без толку.

Вскрытия и внутренние осмотры рожениц врачи проводили голыми руками. Венскую больницу так боялись, что женщины предпочитали рожать дома или даже на улице, лишь бы туда не попасть.

Жизнь

Игнац Земмельвейс родился 1 июля 1818 года в районе Табан — сегодня это Будапешт.

Отец хотел видеть его военным судьёй: диплом юриста казался надёжным в неспокойное время. В 1837 году сын поступил на право в Венский университет, но скоро перешёл на медицину и в 1844 году получил диплом врача.

Место в патологии или терапии ему не досталось, и в 1846 году он согласился стать ассистентом в акушерском отделении. Каждое утро он осматривал пациенток перед обходом профессора, вёл тяжёлые роды и учил студентов.

В 1855 году он стал профессором акушерства в Пеште. Он женился на Марии Вейденхофер, у них было пятеро детей.

Открытие шаг за шагом

Загадка. В Венской больнице было две родильные клиники, и с 1840 года в первой учились студенты и молодые врачи, а во второй — акушерки. В 1846 году в первой из 4010 пациенток умерли 459 (11,4%), а во второй из 3754 — 105 (2,7%). Одна больница, один город, а смертность разная в разы.

Он проверял одно объяснение за другим. Во второй клинике рожали на боку, в первой на спине — он сменил положение, смертность не изменилась. Когда пациентка умирала от горячки, священник обходил клиники с колокольчиком — он попросил сменить путь и не звонить, ничего не изменилось. Теснота тоже ни при чём: во второй клинике было теснее, а умирали реже.

Его насторожило и другое: у женщин, родивших на улице, риск горячки был намного ниже, чем у родивших в больнице.

Ключ дала смерть друга. В 1847 году студент на вскрытии случайно уколол ножом палец профессору судебной медицины Якобу Коллечке. Тот быстро заболел, и симптомы оказались теми же, что у умерших рожениц.

Отсюда — догадка: те же частицы могут попадать в матку при внутреннем осмотре, с загрязнённых рук врача. Студенты и врачи вскрывали тела, акушерки — нет, поэтому «трупные частицы» попадали только к пациенткам первой клиники.

Он начал с себя: мыло, вода и щётка для ногтей после вскрытий. Потом хлорная вода и, наконец, хлорная известь: она убирала трупный запах, а вместе с ним, как он считал, и «яд». Через несколько месяцев после смерти Коллечки все врачи и студенты были обязаны обрабатывать руки известью перед осмотром.

Результат. В 1847 году, когда мытьё ввели с середины мая, из 3490 пациенток умерли около 176 (5%). В 1848 году, когда правило действовало весь год, — 45 из 3556 (1,3%).

Радость оказалась горькой: выходило, что он сам разносил смерть. Он признал это вслух: «только Богу известно, сколько пациенток раньше срока сошли в могилу из-за меня».

В маленькой пештской больнице те же меры снизили смертность до 0,85%. В главную книгу он включил таблицы родов и смертей по больницам Европы и по годам.

Как это работает, простыми словами

Сегодня мы знаем: родильная горячка — это заражение крови стафилококками или стрептококками. Инфекция попадает в родовые пути после родов или выкидыша.

Его догадка объяснила и другое. Врач шёл от женщины к женщине, поэтому заболевали целые ряды коек. Если роды длились больше 24 часов, женщину осматривали несколько раз, и риск рос.

Самое поразительное: он был прав, не зная почему. Мысль о том, что болезнь вызывают определённые микробы, утвердилась только в конце века, а он говорил о «трупных частицах». И этого хватило, чтобы спасать людей.

Хлорная известь — гипохлорит кальция, белый порошок для отбеливания и дезинфекции. Раствор он поставил у входа в клинику: никто не мог коснуться роженицы, не вымыв руки.

Чем он заплатил

Его вывод означал, что врачи сами виноваты в смерти пациенток. Принять такое было трудно, и сопротивление, по мнению историков, отчасти объясняется именно этим.

20 марта 1849 года начальник Клейн уволил его из больницы. В 1850 году, без работы и признания, он покинул Вену и согласился на неоплачиваемое место в маленькой больнице в Пеште.

Редактор венского медицинского еженедельника язвительно писал, что пора перестать обманываться теорией хлорного мытья. Книгу он разослал ведущим акушерам и научным учреждениям Европы, но многие врачи продолжали отвергать мытьё рук.

Он перешёл на открытые письма к международному медицинскому сообществу: «Меня гнетёт, что тысячи и тысячи матерей и младенцев погибли, а их можно было спасти… Убийство должно прекратиться, и ради этого я встану на страже».

У него начались провалы памяти, тяжёлая депрессия, тревога. Давний друг Гебра заманил его в венскую лечебницу под предлогом осмотра «нового института». Вскоре после приезда его там связали и избили.

Через две недели, в 47 лет, он умер от заражения крови: рана, полученная, вероятно, при избиении, воспалилась. Человек, доказавший, как остановить эту инфекцию, умер от неё сам.

Что спорно и где он ошибался

Цифры в источниках расходятся. Разрыв между клиниками называют и трёхкратным, и пятикратным (пятикратный — за 1846 год). Падение смертности описывают по-разному: с 18,27% до 1,27% или, по годовым данным, с 11,4% в 1846 году до 1,3% в 1848-м. Мы опираемся на годовые.

Чем именно он болел в конце жизни, установить невозможно: называют болезнь Альцгеймера, поздний сифилис или истощение от работы и стресса. Расходятся и в ране: один источник говорит об избиении в лечебнице, другой — о травме руки при работе с трупом.

Историки спорят о виновных: одни винят медицинское сообщество, другие считают, что он сам навлёк на себя беду. Его собственные поступки тоже мешали делу: он долго не публиковал формального отчёта, а в предисловии к книге признавал «врождённое отвращение» к письму.

Вражда Клейна была не только научной: в революцию 1848 года Земмельвейс поддержал восставших, а консервативный австриец Клейн стал к нему враждебен.

Он был не один. В США Оливер Уэнделл Холмс в 1843 году опубликовал очерк о заразности родильной горячки. Но только Земмельвейс построил теорию причины и предложил способ защиты.

Что изменилось

Скептиков убедили только усилия Пастера, Листера и Коха. Уильям Ослер назвал исчезновение родильной горячки из родильных домов «одной из самых поразительных побед профилактической медицины».

В 1892 году Королевская коллегия врачей признала его вклад и оплатила международный памятник ему в Будапеште.

Его идея лежит в основе рекомендаций Всемирной организации здравоохранения по гигиене рук. Спиртовой антисептик у входа в палату — продолжение раствора, поставленного у входа в венскую клинику.

Его именем назван и «рефлекс Земмельвейса» — склонность отвергать революционные идеи. Его дом в Будапеште стал музеем истории медицины.

Он верил, что этот день настанет: «убеждённость, что такое время рано или поздно неизбежно придёт, скрасит мой смертный час».